Чай из утренней росы Часть 4

— Да! — с гордостью ответила мама. — Хотя папа давно живёт в другой семье, но до сих пор очень хорошо нам помогает, очень!

— А у нас дворники сплошные калмыки! — сказал отец. — Я их, правда, не кормлю, но однажды сдуру доверился и попросил помыть машину! Помыли так, что весь багажник поцарапали!

— Надо же! — всплеснула руками Тамара Петровна. — Это всё потому, что не кормите! Я вам точно говорю!

— Позвольте, но вы-то кормите, а ложку с вилкой киргизка всё равно упёрла!

— Есть предположение, Юрий Семёныч, — ответила мама, — что муж не давал своей жене мои изумительные салаты, всё сам ел, она и обозлилась!

— Что вы говорите?! Какой нахал!

Поражаясь отцовской манере и ещё больше — памяти Оленькиной мамы, я улыбнулся, перестал слушать их разговор и посмотрел на младшую дочь Тамары Петровны.

Наталья, сидевшая рядом с ней, являла собой абсолютно противоположный образец, нежели старшая сестра — образец дурнушки, словно их изваяли разные отцы.

Глаза Натальи были похожи на маленькие блестящие бусинки. Широкий и чуть вытянутый нос имел небольшую горбинку. Тонкие, длинные губы открывали во время еды некрасивые мелкие зубы. Пышные и чёрные как смоль волосы были накручены «наивными барашками» , спадали ниже плеч и почти прятали смуглое от природы лицо. Под белой рубахой, вышитой южным красным солнцем и разлапистыми пальмами, торчали два бугорка созревшей девичьей груди — недавней выпускницы одиннадцатого класса.

Наталья поймала мой любопытный взгляд и вопросительно уставилась на меня.

Я взял и подмигнул, чем вызвал, как мне показалось, лёгкое смятение непорочной юной девы, в чём тут же усомнился.

Нежно прикусив круглую головку большого маслянистого грибка и подчёркивая двусмысленность этого момента, она пронзительно стрельнула глазами-бусинками, то ли действительно желая чего-то, то ли мелко и шутливо озорничая.

— Всё! Хватит! — долетел голос Тамары Петровны, и бурная волна эмоций захлестнула её. — Хватит про киргизов и калмыков! Я, конечно, всех очень люблю, мы раньше жили огромной единой страной!

— Калмыки и сейчас в составе России… прошу прощенья… субъект Российской федерации, — вставил отец.

— Ну и что?! Этот субъект всё равно далеко! Сейчас этим людям безумно трудно: все деньги они отсылают детям, жёнам, матерям, у них не хватает порой на еду, а ещё платить за жильё каждый месяц по десять с лишним тысяч! Вот и получается — Горбачёв преступник!

— Мамочка! — взмолилась Оленька.

— Ну что «мамочка»?! Я же не об этом хочу сказать, это так, к слову! Хватит, оставили киргизов и калмыков!

— Действительно… пора… — аккуратно одобрил отец.

— Юрий Семёныч, — приказала Тамара Петровна, — я требую шампанского в каждый бокал! Я хочу продолжить свой прошлый тост! Вы не представляете, какая мечта овладела мной! Она не даёт мне покоя уже несколько дней! Шампанского!

— Да-да! Готово! Прошу! — заспешил отец, разливая шампанское.

Тамара Петровна взяла бокал за длинную ножку и неожиданно встала.

Мы все разом поднялись как по команде.

Она радостно посмотрела на меня, потом на свою старшую дочь, а затем сказала так, как может сказать только любящая мать, окрылённая великим счастьем нашего брачного союза:

— Я хочу стать бабушкой как можно быстрей! Я хочу внуков! У вас скоро свадьба, а зачать ребёнка можно и сейчас! Девять месяцев пролетят со свистом, и я — Боже мой — уже бабушка!

Оленька поперхнулась и не на шутку закашляла. Я быстро помог несчастной и несколько раз нежно похлопал по спине.

Тамара Петровна почти взахлёб говорила:

— Теперь, когда вы, наконец, обрели официальный статус мужа и жены после двухлетнего гражданского проживания.
..

— Обретут… в декабре… прошу прощения… — всё так же аккуратно вставил отец.

— Я не поняла, Юрий Семёныч, — удивилась она, — у вас есть сомненье, что полтора месяца изменят положение дел?!

— Ни-ни, — помотал он головой, — у меня никаких… Я так, чисто формально, протокольно что ли…

— Все «формальные протоколы» , Юрий Семёныч, уже подписаны два дня назад, теперь у них начинается ЖИЗНЬ! И я вправе иметь внуков да поскорей!

— Действительно… пора…

— Тогда пьём! — прокричала Тамара Петровна. — Пьём! Пьём! До дна!

— Ура-а-а! — добавил отец не то в шутку, не то всерьёз. — Ура-а-а!

Все выпили и сели кроме Оленьки, которая не стала делать ни того, ни другого — она откровенно, как говорится, приземлила свою маму на землю:

— Мамочка, какие сейчас внуки, какое там «скорей» , о чём ты говоришь, родная? Мы с Костиком очень любим и хотим детей, но: но не в ближайшее время:

Я дёрнул Оленьку за руку в надежде, что она сядет за стол, но не тут-то было.

— А как же спорт, гимнастика? Ты об этом забыла? У меня же всё расписано на несколько лет вперёд: 2010-ый, 2011-ый, соревнования, поездки, заграница, планов громадьё. И мне что… отказаться? Запереться дома как курица-наседка и нести яйца? Мамочка…

Я снова дёрнул Оленьку, и на сей раз она села на стул.

— Ты прекрасно сказала: «курица-наседка»! — восторженно оценила Тамара Петровна. — Это так здорово, по-нашему, по-женски! Курица-наседка, а вокруг много жёлтых цыплят, и рядом — старая пеструшка со старым петухом! Что ещё надо человеку?!

— Позвольте, — усмехнулся отец, проглотив селёдку «под шубой» , — старый петух должно быть я?

— Ну конечно! — с радостным откровением ответила она. — Кто же ещё!

— Спасибо…

— Нет, Юрий Семёныч, «спасибо» вы скажете не мне, а нашим молодым, когда они родят вам внуков!

— Да ничего мы не родим в ближайшую пятилетку, мамочка. Мы заняты по горло.

— А вот это уже не по-нашему, не по-домашнему, не по-женски! И если бы сейчас был с нами твой папа, он бы тоже не одобрил! — осудила Тамара Петровна. — Ваши дела можно временно отложить ради детей и внуков! Вон, Алсу второго ребёнка родила и снова вернулась на сцену, и ничего!

— Ты не путай, дорогая мамочка, певицу со спортсменкой по художественной гимнастике.

— Интересная новость, — заметил отец, — с каких это пор Алсу стала певицей?

— Да какая разница, Юрий Семёныч, я говорю вообще… — ответила Оленька. — Певица может петь и при таком весе, как Монсерат Кобалье, к примеру. А спортсменка рухнет при первом прыжке, если ещё умудрится сделать его.

Тамара Петровна настойчиво продолжала:

— А почему ты думаешь, что после родов располнеешь как Монсерат?! Ничего подобного, ты к этому не расположена!

— Вот именно, — поддержал отец, — до Монсерат Кобалье ещё далеко.

— Это в каком смысле… далеко? . . — не поняла Оленька и развернулась к нему всем телом.

— Да нет… я… я в смысле полноты… толщины…

Молчаливая Наталья снова иронично хмыкнула, но гораздо громче.

Оленька кисло улыбнулась, и взгляд её был настолько пронзающим, что отец не выдержал и быстро перекинул весь удар на меня:

— Костик, а чего ты молчишь, сын мой? Твоя жена старается, надрывается, а ты молчишь, хоть бы мяукнул.

— Мяу! — сказал я. — Нет, если серьёзно, то мы действительно заняты по горло и даже выше, по уши. У нас у каждого только началась раскрутка наших дел: у Оленьки в спорте, у меня в творчестве. Мне, например, скоро сдавать роман, потом — как всегда — дадут поправки, надо сидеть переделывать, а затем — ещё четыре вещи в перспективе.
Надо писать пока редакция даёт возможность, у меня договор с ними на три года. Вот так, Тамара Петровна. Мы не против детей, но дайте поработать, успеем ещё.

— Вы-то успеете… а я, может, не успею поглядеть на внуков…

— Мамочка, ну зачем так трагично, дорогая?

И тут Тамару Петровну пробил сильнейший накал эмоций:

— Эх, вы-ы-ы! Величайший Достоевский, глыба творческой мысли, колосс психологической драмы имел кучу детей и писал при этом, писал и писал, оставаясь иногда совершенно нищим!

— Мамочка, — осторожно сказала Оленька, — поэтому Костик и я не хотим быть нищими родителями, повторяя пример величайшего Достоевского.

— Я говорю о высшей материи, доченька! О предназначении человека, который, прежде всего, заботится о продолжении своего рода!

Проявив огромную жалость, а может быть актёрские способности, отец успокоил Тамару Петровну:

— Наша дорогая МАМА, прошу не нервничать, вам обязательно будут внуки в ближайшее время! Это дело я беру на себя! И только на себя! — и стукнул своим тапком по моей ноге.

Я понял отца, и по цепочке наступил Оленьке на ногу.

Она хмыкнула и прикрыла лицо рукой.

Молчаливая Наталья теперь издала громкий ироничный звук:

— Хе-хе!

А Тамара Петровна, ошарашено глядя на моего отца, спросила, запинаясь:

— Как это… как это, Юрий Семёныч: это как вы берёте на себя? . . Позвольте: я что-то:

— Это — аллегория, Тамара Петровна, иносказание! Имелось в виду, что я чаще вижу наших молодых и могу ускорить этот процесс своим словом, напутствием, пожеланием!

— А-а-а-а, теперь поняла, Юрий Семёныч! — она улыбнулась. — О, Господи, наконец-то поняла! Вы всегда вовремя во всех вопросах и порой так неожиданно!

Отец поднялся, поклонился почти до самого стола и торжественно произнёс:

— За вас — нашу несравненную МАМУ и Тамару Петровну! Сын мой, всем шампанского! У меня — тост!

Я разлил по бокалам шампанское, и все замерли.

— Друзья мои! — загадочно начал отец и сделал театральную паузу, потом внимательно поглядел на Тамару Петровну и продолжил. — Хочу признаться, что сидя за этим столом, меня как-то странно клонит на правый бок! Представляете, сяду прямо, а натура так и тянет свалиться вправо! А кто справа? А справа — притягательная женщина! Так выпьем за магнит нашей души — Тамару Петровну!

— Браво! — оценила она. — Браво! Так коротко и так образно!

Все бокалы звякнули и были выпиты до дна.

Отец тут же спросил:

— А как дела, Тамара Петровна, у вашей младшей дочери, нашей молчаливой Натальи? Что по жизни? Какие мечты, какие планы, ведь школа уже позади?

— А пусть эта молчаливая Наталья сама и ответит, — кивнула мама на младшую дочь, — скажи-скажи, что ты придумала по жизни! Это — ужас!

— Я не придумала, мамочка, а надумала, пойду в Юридический институт, — тонким, но совсем не робким голосом ответила Наталья.

— Вы представляете, Юрий Семёныч?! — Тамара Петровна даже содрогнулась. — В Юридический, на следственно-криминалистический факультет! Она только об этом и мечтает! Какой ужас! Будет с бандитами общаться!

— Почему «общаться»? — возмущённо сказала Наталья и добавила так искренне и убеждённо, что сразу захотелось поверить в её мечту. — Бороться с преступностью, мама! Бороться!

— Боже! Вы слышали?! Это она-то будет бороться с преступностью!

Меня, откровенно говоря, до того поразили Натальины слова, что тот маслянистый грибок, который она эротично кусала, был напрочь мной забыт, и я увидел сейчас очень серьёзно настроенного человека.

— Прекрасно сказано: «бороться с преступностью»! — произнёс я. — Человек стремится к благородному делу! Молодец!

— Костик, — возразила Тамара Петровна, — что же в этом прекрасного и благородного?! Ничего себе «благородство» : каждый день глядеть на эти убийственные рожи! Страх господний!

— Да подождите, Тамара Петровна! Ей, по-моему, и страх ни по чём!

— Да какой там страх, — сказала Оленька. — Она в детстве каждый день на крышу высоченного дома лазила. Заберётся, сядет и смотрит вниз на девчонок, рисующих на асфальте зайчиков да цветочки. Однажды поспорила с мальчишками и перелезла по пятому этажу с одного балкона на соседний, и две шоколадки выиграла.

Мама прикоснулась рукой к сердцу и воскликнула:

— Боже мой, Оля! Ты когда об этом вспоминаешь, мне аж дурно становится!

Глядя на юную героиню, отец задумчиво протянул:

— Ага-А-А, вот мы оказывается какие… а лицо у тебя смиреной пассии… очень интересный типаж, достойный кисти художника…

— Какая там пассия, господи! — ахнула Тамара Петровна. — Криминалист!

— А почему бы и нет, мама? По-твоему криминалист не может быть пассией? — с достоинством ответила Наталья.

— Ах, молодец! — одобрил я. — Вот молодчина! Извините, Тамара Петровна…

— А знаешь что, Наталья… — сказал отец, приглядываясь к ней, — я давно хочу написать тебя… эти завитушки волос… этот тёмный цвет кожи… эти непохожие ни на чьи глаза с острым блеском маленьких бриллиантов… Ты как относишься к моему предложению?

Оленька опередила сестру и не очень довольная помотала головой:

— Та-а-к, художники воспарили…

— Не знаю, — ответила Наталья и опустила лицо, — меня никто никогда не рисовал.

— Вот и попробуем! Тут главное терпеливо сидеть и позировать! Вытерпишь?

— Да всё она вытерпит, Юрий Семёныч! — решительно сказала Тамара Петровна. — Когда захотите, тогда забирайте и рисуйте! Это даже очень хорошо, может к искусству приобщится и забудет своих бандитов! . .

Юй Цзе быстро убрала взгляд, не в силах больше смотреть на то возбуждённое место голого императора, что находилось ниже живота.

— Глупышка, — сказал он, — ты просто ещё не представляешь, до чего приятно лежать со мной. Привыкай-привыкай. Ты же знаешь, что ни одна из моих наложниц, кроме тебя, не удостоена чести родить мне наследника. Ложись, Юй Цзе, смелее, — и взял её за руку.

Панический страх охватил девушку, и она отскочила назад.

— Прошу вас, император, только не сейчас! Прошу! Я не готова! Давайте вечером, умоляю! — она подняла трясущиеся ладошки и прикрыла лицо. — Умоляю!

— Ну-ну-ну! — успокоил он. — Что ты? Что ты? Нельзя же так нервничать и превращать самый сладкий момент жизни в пытку! Перестань!

Глаза Юй Цзе увлажнились, и по щекам покатились слёзы.

— Ну-у, во-о-т, — расстроился император, — мы заплакали. Подойди ко мне, я вытру.

Она подошла, и он ладонью промокнул слёзы — заботливо и нежно.

— Больше так никогда не делай, не плач в таких моментах. Хорошо?

— Хорошо… — дрогнувшим голосом ответила она.

— Умница. Ладно, успокойся, тебе нельзя волноваться, сейчас просто одень меня, и ты свободна до вечера, — он присел на край постели и вытянул ноги.

Юй Цзе быстро схватила штаны, засуетилась, желая быстрей закончить процедуру и удалиться.

— До чего же ты глупышка, — засмеялся он. — Совершенная глупышка. Ребёнок ты мой.

Юй Цзе натянула штаны на ноги императора, он встал с постели, и девушка подняла их выше, наконец-то спрятав возбуждённое императорское достоинство.
Надев халат и завязав его широким атласным поясом, она вздохнула и замерла.

— Вот и всё, молодец. Дай мне свои губки, я поцелую тебя, и можешь идти.

Юй Цзе покорно подставила губы — это было проще в данной ситуации, император ровно три раза мягко поцеловал её и кивнул на дверь.

Она подняла ладошки маленькой лодочкой, поклонилась и ринулась прочь.

— Погоди, — остановил он, — забыл спросить: мой слуга Ван Ши Нан не слишком назойлив по отношению к тебе?

— Нет, — сказала она, уже держась за ручку двери, — он только дарит подарки.

— Какие?

— Сладости.

— А беседы ведёт с тобой?

— Иногда.

— Какие?

— Рассказывает сказки.

— О чём?

— О любви.

— Ступай и позови Ван Ши Нана.

Юй Цзе стремительно вышла.

Император потрепал за ухо спящую на подушке собачонку, и посмотрел на дверь, где уже смирно стоял слуга Ван Ши Нан.

— Ты как всегда очень скор, словно слышишь за дверью мои слова, — не совсем довольным тоном проговорил император.

Слуга промолчал и поклонился.

— Подойди к окну и посмотри во двор.

Ван Ши Нан засеменил к окну, отдёрнул штору и стал смотреть.

— И что ты видишь?

— Котлы с водой, — спокойно ответил слуга.

— Ещё.

— Колесо для ломки костей.

— Ещё.

— Беседку с пиалой для яда.

— И что бы ты выбрал?

— Ничего.

— Как «ничего»? А если бы я приказал тебе? — в голосе императора прозвучали повелительные нотки.

— Не вижу причины, — смело ответил Ван Ши Нан и повернулся к нему, — я служу вам честно и преданно.

Император хмыкнул и ответил:

— А мне кажется… что честность и преданность ты слегка омрачил…

— Чем же?

Император теперь буквально выкрикнул:

— Своим чрезмерным вниманием к моей любимой наложнице Юй Цзе!

— Я верен вам как старый пёс, готовый не пить и не есть ради вашего здоровья и процветанья, император. Не стоит слушать глупую девочку.

— У меня, Ван Ши Нан, для моих ушей есть источники посерьёзней, чем глупая девочка!

— Придворные Мандарины?

— Ты слишком дерзок, чтобы я отвечал тебе!

— Моя д е р з о с т ь не выходит за пределы того, что каждый день я снимаю пробы с вашей пищи, ваших напитков и ваших мазей, чтобы не допустить отравления императора хитромудрыми Мандаринами. И вы прекрасно знаете об этой моей… д е р з о с т и… — слуга поклонился.

Император помолчал и покрутил головой, разминая шею, а потом сказал уже несколько щадящим тоном:

— И всё же, Ван Ши Нан, чтобы ты выбрал из этих трёх вариантов, коснись вопрос твоего наказания: быть сваренным заживо в котле? быть заживо раздавленным колесом? или войти в беседку и выпить пиалу с ядом?

Слуга молчал и глядел себе под ноги.

— Я же не тащу тебя во двор, Ван Ши Нан, я просто требую простого ответа.

— Вошёл бы в беседку… — через силу ответил слуга.

— Так вот, я не желаю тебе даже этого, поэтому очень прошу: утихомирь свой жаркий пыл старого жеребца к моей юной наложнице Юй Цзе, — и тут же спросил совсем о другом. — Как там утренний чай? Готов?

— Готов.

— Идём же.

Ван Ши Нан развернулся и первый пошёл к двери.

Открыв дверь, он шагнул в сторону, учтиво пропуская вперёд императора…

Соседняя комната была большой и просторной.

На полу лежал пёстрый дорогой ковёр.

С потолка свисали голубые и лёгкие драпировки, напоминая застывшие морские волны.

Все стены были украшены мечами, кинжалами и круглыми щитами, с блестящих поверхностей которых глазели барельефы тигров, львов, леопардов и драконов.

У каждой из трёх дверей комнаты находилось по два стражника с тонкими и длинными пиками. Как только вошёл император — стражи порядка, словно заведённые механические болванчики, одинаково потоптались на месте в знак приветствия, подняли пики и снова замерли.

По обе стороны открытого окна красовались в шёлковых платьях особо приближенные Мандарины — человек десять. Они поклонились и застыли в подобострастных позах.

У нас также ищут:

красивые геи парни трахаются видео, узбечка трахается, красивая девушка красиво испытывает оргазм, Выгодливый паренек заставил пьяную отсосать свой перец, порно фото. как рвут целку, шлюх напоили и трахнули, ебут сумасшедших, читать инцест порно рассказы с сестрой, порно онлайн фистинг и насилие, жену трахнули на свадьбе порно, видео как я трахнул свою училку, лучший инцест на телефон, Девки играют с членом славного партнера, Стриптиз милфы полон нежности и страсти, эротические рассказы инцест лучшее, выебал с призервативом фото, трансы ебут и доминируют, русски инцест 3gp, ее трахнули она и не узнала, очень сексуально трахаются, сын трахнул мать на кухне онлайн, телке сбивают целку, инцест фото взрослых женщин, эротические рассказы как мою маму ебут друзья, порно кончил на грудь своей девушке, трахнул в гостинице рассказ

игровой автомат стрелок
Онлайн казино играть онлайн на деньги в Кирове
казино вулкан платинум com
Ironman Western Australia Kona Slots
Casino Sign Up Offers Uk
How To Play Texas Holdem Easy
Cats Slots Play Free
Casino With Paysafecard
Pokerguide Bingo Online Poker
игровой автомат сумасшедший крокодил